Физический закон маятника

Механические гармонические колебания

Рассмотрим так называемый математический маятник — материальную точку, подвешенную на невесомой нерастяжимой нити и совершающую колебания в вертикальной плоскости под действием силы тяжести.


1643 — 1727

, или

Сравнивая его с дифференциальным уравнением гармонических колебаний (2), увидим, что оно по виду будет совпадать, если sin a заменить на a , что можно сделать при малых a . Следовательно, колебания математического маятника можно считать гармоническими только при малых углах отклонения от положения равновесия.

Итак, гармонические колебания математического маятника описываются уравнением

Сравнивая его с уравнение (2), находим, что циклическая частота собственных колебаний математического маятника

Рассмотрим так называемый физический маятник, то есть реальное физическое тело, совершающее колебания относительно горизонтальной оси O (оси качания), не проходящей через центр инерции тела C.

На рисунке обозначено:

ось качания маятника — неподвижная горизонтальная ось О, не проходящая через центр тяжести тела;

точка подвеса маятника О — пересечение оси качания с вертикальной плоскостью, проходящей через центр тяжести маятника и перпендикулярной оси качания;

приведенная длина физического маятника L пр — длина математического маятника, имеющего такой же период колебаний;

центр качания физического маятникаО1.

Согласно второму закону Ньютона, уравнение движения такого маятника запишется следующим образом:

где J — момент инерции маятника относительно точки О.

Видно, что колебания физического маятника также будут гармоническими только при малых углах качания, то есть когда sin a @ a . В этом случае уравнение движения (колебаний) маятника совпадает по виду с дифференциальным уравнением свободных колебаний:

Сравнивая это уравнение с уравнением свободных колебаний, найдем частоту колебаний физического маятника:

Из определения приведенной длины физического маятника найдем, что:

Здесь Jc — момент инерции относительно центра масс тела С.

Центр качания О1 обладает тем свойством, что, если ось качания провести через О1, частота колебаний маятника не изменится, а центр качания будет располагаться в точке О. То есть точки О и О1 обладают свойством взаимозаменяемости. Проверить это утверждение следует следующим образом: необходимо вычислить частоту колебаний маятника, когда ось качания проходит через точки О и О1 и сравнить эти формулы.

Рассмотрим пружинный маятник (или в общем случае так называемый линейный гармонический осциллятор), то есть материальную точку массой m, совершающую линейные гармонические колебания под действием упругой силы F:

F = — k x (для пружины это — закон Гука).

Второй закон Ньютона для такого маятника запишется так:

, или

Последнее уравнение является уравнением свободных колебаний, откуда сразу находим период колебаний:

koi.tspu.ru

Физический закон маятника

6.11. Физический маятник

Твердое тело произвольной формы, свободно совершающее колебания вокруг неподвижной горизонтальной оси, не проходящей через его центр масс, называют физическим маятником .

Согласно определению, физический маятник при колебаниях имеет одну степень свободы, т.е. действительно является одномерным гармоническим классическим осциллятором (рис. 6.14, где точка 0 называется осью качаний, а точка 0 * — центром качания физического маятника, точка C — центр масс).

При гармонических колебаниях угол отклонения от положения равновесия q мал и составляет не более трех-пяти градусов, что позволяет в некоторых случаях полагать sin q » q (если угол q брать в радианах, а не в градусах), а сами колебания считать гармоническими и изохронными, т.е. их период или частота не зависят от амплитуды колебания.

Сначала напишем дифференциальное уравнение колебаний физического маятника. Для этого рассмотрим, какие на него действуют силы. Силу трения в точке подвеса 0 (ось Z ) физического маятника не учитываем. На физический маятник при колебаниях действуют сила тяжести G и нормальная реакция опоры F (рис. 6.14). Для нахождения результирующей силы разложим силу тяжести на две взаимно перпендикулярные силы: G ^ = mg · sin q и G | | = mg · cos q (рис. 6.14). Тогда силы нормальной реакции опоры и параллельная составляющая силы тяжести взаимно компенсируют друг друга (третий закон Ньютона). Поэтому силой, заставляющей физический маятник продолжать совершать гармонические колебания, остается перпендикулярная составляющая силы тяжести, которую часто называют возвращающей силой.

Такой же результат можно получить, если сложить вектор силы тяжести и вектор силы нормальной реакции опоры по правилу параллелограмма. (Представляем читателю выполнить эту операцию самостоятельно).

Из динамики вращательного движения ( 5.17 ) следует , что в этом случае на физический маятник (как любое твердое тело) действует момент силы М относительно оси Z, равный произведению момента инерции тела I на угловое ускорение e относительно этой же оси:

files.lib.sfu-kras.ru

Закон маятника
(как он действует в обществе)

Известные всем законы физического мира действуют также и в мире тонких энергий, и в социуме. «Что наверху, то и внизу». Об этом же говорится и в Учении Живой Этики.

Мы знаем, что сила действия равна силе противодействия. Если у нас есть маятник и мы оттянем его в свою сторону – то потом он качнётся в противоположную сторону. И чем больше силы мы приложили для того, чтобы оттянуть его к себе, тем большей силы обратный удар мы получим. После этого маятник будет качаться и наносить удары то в одну, то в другую сторону, постепенно затихая, до тех пор, пока не остановится. Всё в мире стремится к равновесию, и когда-нибудь оно наступит – при условии, что никто не будет пытаться снова оттянуть маятник в свою сторону.

Таков закон Кармы. Зло всегда порождает ответное зло, а добро порождает добро. Для того чтобы обычный маятник пришёл в равновесие и остановился, понадобится несколько минут. Но если такой маятник действует в обществе, то понадобятся годы и десятилетия!

В Учении Живой Этики сказано, что мир биполярен и если мы усиливаем какой-то из полюсов, то неминуемо усилится и противоположный полюс.

В каждом государстве есть разные силы, разные политические партии и разные народы. Если кто-то из них пытается нарушить равновесие, то он включает в действие «закон маятника». Сразу же найдутся противодействующие силы, которые объединятся и будут бороться против него. Иногда кто-то окажется сильнее и будет выглядеть победителем. Но это лишь видимость. На противоположном полюсе накапливается скрытая энергия, которая ждёт по поры до времени, а потом проявит себя в полную силу.

Мир наступит только тогда, когда импульс энергии, вложенный в борьбу, постепенно начнёт ослабевать, людям надоест враждовать и бить друг друга – и тогда к власти придут центристские силы, способные учитывать интересы каждой из сторон.

В Учении Живой Этики сказано о том, что с 1930-х годов наша планета вступила в период Армагеддона – борьбы Сил Света с Тьмой. Каждый человек должен будет проявить себя и отойти либо к Свету, либо к Тьме.

Нередко люди, интересующиеся духовными знаниями, занимают ту или иную политическую позицию и объявляют, что именно эта позиция и является позицией Сил Света и Добра. Они даже не замечают того, как их «светлая» политическая сила сеет ненависть и вражду. Они призывают к жёсткому подавлению противоположной силы – и искренне полагают, что таким образом они борются с Тьмой и Злом.

Придётся вас разочаровать! Свет не находится ни на одном из враждующих полюсов, излучающих энергию ненависти.

Если говорить о политической позиции представителя Светлых Сил, то она находится в точке равновесия – в той самой, в которую когда-нибудь придёт маятник. Но до тех пор, пока маятник качается, вы будете получать болезненные удары то с одной, то с другой стороны. «Свои» считают вас предателем, а «чужие» считают вас врагом. Тем не менее, позиция Света находится именно в точке равновесия, в которой нет вражды и ненависти!

strelnikova.lv

Закон маятника (Вероника Вереск, 2016)

Каждый раз, когда на очередном ухабе безжалостная железяка, то ли забытая кем-то в багажнике старого драндулета, то ли специально оставленная с целью «чтобы жизнь медом не казалась», бесцеремонно впивалась Виктории прямо под ребра, та готова была поклясться кому угодно и на чём придётся, что если и на этот раз получится выпутаться из неприятностей, впредь – никаких журналистских расследований и чужих проблем! Своя рубашка, или если хотите – свои ребра, как говорится, ближе к собственной персоне. «Но каковы наглецы, – в следующий же момент сбивалась с пути праведного своевольная журналистская мысль, – слабую женщину прямо средь бела дня почитай в самом центре Москвы да в грязный вонючий багажник! И ладно бы еще в какой-нибудь «лексус» или «ренж ровер», где хоть лежать можно не в позе эмбриона и дышать не через раз, а то в добитые «жигули», которые того и гляди развалятся на очередной кочке. Это уже просто ни в какие ворота! И кому же это я так умудрилась насолить, если имею в последнее время буквально все тридцать три «удовольствия», причем все и сразу: от шантажа, угроз и потери работы до сомнительной радости быть транспортируемой в виде мешка картошки туда – не знаю куда… Ну уж погодите у меня: я не я буду, если не раскручу этот клубочек да по ниточке!» Удастся ли журналисту Виктории Хмелевич выпутаться из смертельно опасной ситуации, какой «муравейник» разворошила она в ходе очередного журналистского расследования и сможет ли соблюсти данный самой себе в минуту отчаянья «обет невмешательства», читайте в остросюжетном детективном романе профессионального журналиста Вероники Вереск «Закон маятника».

Оглавление

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Закон маятника (Вероника Вереск, 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Это может показаться странным, но именно моя профессия каждый раз убеждает меня, что судьба всегда сводит с тем, с кем нужно, и следит, чтобы все в мире происходило тем порядком, который необходим именно здесь и сейчас. Но в тот день мне казалось, что все пошло кувырком.

Не спеша я вышла на улицу, полной грудью вдыхая свежий морозный воздух. Какая разница, что в Москве он не отличается особой чистотой и свежим его можно назвать с большой натяжкой. Да и воздухом тоже. Точнее, здесь присутствует вся таблица Менделеева в газообразном виде. Наплевать! Умиротворение и радость от исполненного долга заполняли меня, как гелий воздушный шарик. Наверно, так чувствует себя художник, положивший последний мазок на бессмертный шедевр, изобретатель, увидевший, как созданная им ракета рванула за пределы земной атмосферы… и журналист, только что завершивший громкое, невероятно сложное расследование.

Вся кропотливая, длившаяся не один месяц работа воплотилась в статье, которая должна стать настоящей сенсацией. Раскрутить историю вокруг продажи пустовавшего, требовавшего основательного ремонта корпуса одного из питерских НИИ и, главное, выяснить, «откуда растут ноги» у связанных с этим многочисленных судебных метаморфоз, возникавших едва ли не на пустом месте, – это вам не набросать репортаж с открытия модного бутика или районного соревнования по оздоровительной гимнастике. Но именно мой фатализм помогает мне не бояться ни вышестоящих лиц с их мнением, ни силовых структур. А что они мне сделают? Я работаю строго в рамках законодательства, и любое мое действие в процессе журналистского расследования задокументировано и оформлено как надо. А на обещания взорвать, застрелить, стереть в порошок и далее по списку я давно уже привыкла не обращать внимания.

Итак, я стояла на крыльце и прикидывала, как провести этот неожиданно оказавшийся свободным вечер. Ничего не придумав, я двинулась к месту, где утром припарковала своего «глазастика». Это же надо: всего в какой-то сотне метров от редакционного здания – удача просто фантастическая. Почему бы и остатку этого дня не сложиться так же удачно?

Но все планы были грубо прерваны воплем, раздавшимся у меня из сумочки. Это был не звонок мобильника, а именно вопль – пронзительный, громкий, нагло требующий внимания. Сто раз уже собиралась сменить сигнал на что-то более благозвучное! Ну и кто там так не вовремя? Рабочий день в редакции уже закончился, а я, согласно Трудовому кодексу, имею право на свободное время.

Некоторое время ушло на погоню за нарушителем спокойствия по недрам сумки, успешно прикидывающейся изящным дамским ридикюлем. Может быть, телефон добровольно заткнется, а я сделаю вид, что не слышала никакого звонка? Но не тут-то было! Редкие прохожие принялись оборачиваться на меня, у стоявшего неподалеку «вольво» сработала сигнализация. Придется ответить, пока кому-то не пришло в голову вызвать полицию или МЧС.

– Алло, – произнесла я с интонацией бесконечно усталой укоризны, даже не взглянув на дисплей. – Слушаю вас.

– Ты, Вика, не слушай, а быстренько бери ноги в руки и дуй в редакцию, – раздался непривычно суровый голос Артема, нашего выпускающего редактора.

Ничего не понимаю! Мы же с ним так весело распрощались не больше десяти минут назад. И что такого кардинального могло произойти, пока я спускалась по лестнице и любовалась окрестностями?

Но едва я открыла рот, чтобы поинтересоваться, что случилось и какого черта он разговаривает со мной в таком тоне, как Артем гаркнул командирским голосом:

На самом деле у него получилось возмущенное хрюканье, но ситуация от этого не сделалась ни понятней, ни оптимистичней.

Переведя дыхание и потратив еще несколько секунд на поиски как всегда запропастившегося электронного пропуска, я направилась к лифтам.

Вид Артема, всегда спокойного и вальяжного, удивил меня еще больше. Выпускающий редактор сидел, уставившись безумным взглядом куда-то в пространство и неловко пытаясь пригладить торчавшие во все стороны волосы. Лицо его было сплошь покрыто багровыми пятнами.

– Чего так долго поднималась? – буркнул он, не замечая моего изумленного вида. – Садись и правь вот этот абзац, а лучше вообще выбрасывай нафиг. И не надо на меня таращиться, тебе бы так сейчас шею намылили…

– Так ведь мы эту полосу давно сдали и номер полчаса как подписан в печать. Что происходит? Можешь, наконец, объяснить по-человечески?

– Давай хоть ты мне сейчас на психику давить не будешь, – неожиданно жалобно произнес Артем, извлекая из ящика письменного стола пачку сигарет и пытаясь дрожащими пальцами вытащить одну из них. Получилось у него с третьего раза: две первых сломались прямо в руке и были отброшены в сторону. – Все твое расследование, блин! Из-за него весь номер остановили! А я отвечай! Велено вот эти фамилии из текста убрать, чтоб ни следа не осталось. Вот сама это и делай, а то знаю я тебя. Мне врагов в редакции не нужно. А за ее пределами тем более.

– Но зачем это надо? – продолжала выпытывать я. – Хорошо, уберу я имена, так должности же останутся. А кто у нас возглавляет какое федеральное ведомство, большинство читателей и так в курсе.

– Это, знаешь ли, не моя прихоть! – снова взорвался Артем. – По высочайшему распоряжению. Это ты напрасно, – уже спокойнее добавил он, заметив мое движение в сторону двери главного редактора. – Отбыли-с, опять же, зная твой взрывной, неукротимый характер. Оставив меня в качестве крайнего. И потом, если даже без фамилий будет понятно, о ком идет речь, ну что ты в них вцепилась, как бультерьер в косточку? Зато вся статья проскочит. В конце концов, что важнее?

Против этого возразить было нечего. Выжив выпускающего редактора из его кресла – хоть какая-то моральная компенсация, – я принялась вымарывать имена. Кажется, только теперь до меня дошло, что имеют в виду, говоря «резать по живому». С другой стороны, Артем прав: иногда можно пойти на небольшой компромисс. Но, все-таки, какая муха всех укусила?

…Вечер, тем не менее, начался довольно удачно. Глеб, мой семнадцатилетний сынуля, умчался куда-то с друзьями, наскоро перекусив. Мыш, черный терьер, немногим уступающий мне в весе и габаритах, недолго оккупировал диван, оставив меня наедине с историческим романом.

В собачьем паспорте и прочих свидетельствах этого грозного с виду богатыря значится гордое имя «Максим», за которым следуют имена предков – победителей всевозможных собачьих выставок и конкурсов. Но дома вместо него прижилось прозвище Мыш: за беззаветную любовь к плюшевой игрушке в виде забавного мышонка. А еще при весе в шестьдесят килограммов и высоте в семьдесят восемь сантиметров в холке он упорно продолжал считать себя маленьким щенком, которому позволено буквально все. Например, занять собой почти весь диван, да еще и приглашающе поглядывать на меня умнющими карими глазками. Не теряйся, мать, падай рядом! Нет, ну какова наглость! И ведь не возразишь: любимый, почти что сынок. А сдвинуть его с насиженного места у окна дело практически невозможное. Как и попытаться убедить, что хозяйка в доме вообще-то я.

Но в этот вечер мне вторично повезло. Шумно вздохнув, свернувшийся калачиком Мыш поднялся на все четыре длиннющие лапы и соскочил на пол, отчего посуда в серванте издала жалобное звяканье. С достоинством направившись в ванную, он бухнулся на прохладный кафель с таким грохотом, что несведущий человек мог бы подумать, что рухнул шкаф или обрушилось полстены. Но соседи привыкли: – устоять перед обаянием Мыша невозможно. Проверено на личном опыте.

Диван в моем полном распоряжении, о грязной посуде, заполнявшей раковину, можно временно забыть, расслабиться и наслаждаться домашним уютом. Скорее в мир храбрых благородных кавалеров, прекрасных дам, шпаг, кринолинов и любовных интриг. Несправедливо обиженный герой вынужден пробовать силы на поприще пирата – разумеется, благородного, а героиня плывет в Европу на военном фрегате «Дестен». Жестокосердный отец намерен силой выдать ее замуж за нелюбимого, зато богатого и титулованного вельможу…

Стук закрывающейся двери вернул меня из мира грез в жестокую действительность. Что-то здесь неладно! Верно, журналист, больше половины жизни посвятивший расследованиям, остается журналистом даже в семейном кругу. Обычно сынуля с грохотом захлопывает за собой дверь, сбрасывает уличную обувь и топает на кухню посмотреть, что вкусненького там появилось за время его отсутствия. А сейчас дверь была закрыта осторожненько, будто к ней привязано взрывное устройство. Не говоря уже о том, что общение с друзьями продолжительностью менее получаса – для него вещь невозможная.

Глеб безмолвно воздвигся в дверном проеме. Через левую щеку протянулась свежая царапина, рукав нового пуховика был почти оторван, светло-синие джинсы в жирных черных пятнах. Мыш, спешно покинувший ванную, тревожно обнюхивал кроссовки хозяина, тоже далекие от недавней чистоты.

Соскочив с дивана, я бросилась к своему великовозрастному чаду. Кто посмел?! Да я их, да они у меня…

– Успокойся, мамуль, – нарочито безмятежно протянул сын, одновременно пытаясь стянуть пуховик, вытереть лицо и встать так, чтобы я не заметила пятен на джинсах. – Придурки какие-то обознались.

– Какие еще придурки? – начала я, с удивлением слыша, что мой голос срывается на истерический визг. Прогресс прогрессом, а против материнского инстинкта не попрешь. – Где?! Что они от тебя хотели?!

– У подъезда, – со своей обычной флегматичностью объяснил сын. – Только вышел, а они там. Хотели в машину запихнуть. Говорят: «Глеб, передай матери, чтобы не выпендривалась, не то хуже будет». Я сперва удивился, откуда они меня знают, а потом подумал: им другой Глеб нужен… Мам, я к себе пошел. А на ужин у нас есть что-нибудь?

Несколько недель назад

Охранник оказался неумолим. Можно подумать, он защищает от посторонних не задрипанный лабораторный корпус, а секретный объект или резиденцию президента международного концерна. Даже мое журналистское удостоверение не изменило ситуации.

– Не положено, – как заведенный, повторял громила с серыми водянистыми глазами, от взгляда которых тут же хотелось забиться куда-нибудь в уголок и не подавать признаков жизни. – Прошу вас немедленно покинуть охраняемую территорию, или я буду вынужден принять меры.

А ведь этот применит, можно не сомневаться! Крупный – сплошные мускулы, накачанные явно не в спортивно-оздоровительном комплексе. Какой-нибудь бывший спецназовец, не иначе. И охраняет не за страх, а за совесть. А я-то надеялась застать здесь старичка-вахтера, с которым можно будет мило посплетничать. Между прочим, один из лучших способов узнать важную информацию, который помог мне не в одном расследовании.

Да что тут, спрашивается, охранять? Пустые помещения, в которых всего имущества – десяток ломаных канцелярских столов, дисковых телефонов и такого же старомодного барахла, которое может заинтересовать разве что продавцов блошиного рынка.

А этот мордоворот смотрит на меня, будто я собираюсь унести здание лабораторного корпуса в кармане или продать все секреты института иностранной разведке. Разумеется, ничего подобного у меня и в мыслях не было. Задача, ради которой я прибыла в Питер и отправилась по адресу, фигурировавшему в расследовании, была гораздо скромнее. Что это за таинственный лабораторный корпус, продав который, институт тут же спешит вернуть его обратно? Кто знает: может, я пойму, в каком направлении двигаться, если взгляну на него своими глазами? Люди лгут, а здания никогда. Помнится, еще будучи первокурсницей, я таким образом вывела на чистую воду настойчивого ухажера лучшей подруги. Интерьер его квартиры яснее ясного говорил: здесь место только для одного-единственного человека и все разглагольствования о том, как необходима ему жена и хозяйка дома, можно смело отнести к разряду «бред сивой кобылы»… Что плохого в том, что я пройдусь по коридорам и загляну в парочку кабинетов?

– Ну, посмотрите: разве я похожа на террориста? Неужели вы не сделаете исключение для хрупкой миниатюрной женщины, которая даже мышей боится?

Даже мои чары, к которым мало кто из нашего редакционного коллектива может остаться равнодушным и которыми я, что скрывать, нередко пользуюсь в служебных целях, не сработали. Что и требовалось доказать. Угораздило же явиться сюда именно в смену этого маньяка армейской дисциплины! А завтра здесь будет интеллигентный дедушка с орденскими планками на поношенном пиджаке. Но не задерживаться же из-за этого в Питере еще на целые сутки. Нет, так нет. Не судьба.

… – Мама, что ты делаешь? – забеспокоился сын, увидев, что я одним прыжком пересекла комнату и выхватила из сумочки телефон, будто шпагу из ножен. – Не надо звонить в полицию, их здесь давно уже нет. Да и не станут они заморачиваться из-за такой ерунды. У тебя даже заявление не возьмут.

Ну уж, нет! Позволить, чтобы любимое чадо подвергалось опасности на пороге родного дома… То есть, если быть точным, одного из родных домов, так как Глеб периодически живет то у меня, то у отца – моего бывшего супруга, с которым у нас сохранились прекрасные отношения. А все, что касается сына, наша общая забота.

– Значит, так, – произнесла я тоном, не терпящим возражений. – Ты собираешься и едешь к отцу. Нет, одного я тебя не отпущу. Даже такого взрослого. Сейчас приедет отец и заберет тебя.

На этот раз сынуля осознал серьезность момента и даже обошелся без своего обычного «ну, мам». Я изо всех сил старалась не впадать в панику, что было довольно трудно под аккомпанемент длинных монотонных гудков, с регулярностью дождевых капель долбивших мою и без того растревоженную нервную систему.

На следующий день все пошло кувырком с самого начала. Не успела я переступить порог редакции, как рядом со мной как будто из воздуха материализовалась Леночка, секретарь главного редактора.

– Виктория Евгеньевна, вас Николай Васильевич разыскивает с самого утра, – прощебетала она голоском примерной девочки, покачивая косичками, подвязанными тугими «бараночками». – Просил сразу же к нему, срочно.

– Спасибо, уже иду, – буркнула я, окидывая насмешливым взглядом ее фигуру пятьдесят какого-то размера, на которой костюм японской школьницы смотрелся по меньшей мере странно. – Только с вашего разрешения сниму верхнюю одежду и вымою руки.

На самом деле, я готова ко всему практически круглые сутки – ко всякому повороту судьбы и к любому развитию событий. Профессия журналиста к этому обязывает. Но перед встречей с шефом мне был просто необходим хотя бы короткий тайм-аут. Хотя предугадать, по какому поводу в его кабинете разразится очередное стихийное бедствие, – дело совершенно безнадежное. А пытаться возражать во время его очередного приступа истеричного хамства даже опаснее, чем становиться на пути несущегося на всех парах экспресса.

Едва взглянув на главного редактора, я тут же поняла, что худшие опасения подтверждаются. Николай Васильевич стоял за письменным столом, возвышаясь надо мной, будто крейсер-авианосец над прогулочной яхтой. Мощное брюхо, обтянутое дорогим свитером, колыхалось, как у гигантской и, несомненно, хищной жабы. Рот главреда был растянут в сладкой улыбке, но выражение глаз не сулило ничего хорошего. Совсем ничего.

– Виктория Евгеньевна наконец-то пожаловали, – елейно пропел он. – Проходите, присаживайтесь. Как спали-почивали? Вам чайку или кофею с утреца покрепче? А может, у вас просьбы какие будут? Ах, нет?! Тогда у меня будет, можно сказать, нижайшая покорнейшая просьбица. Вы что себе позволяете?! – неожиданно гаркнул он во всю силу легких. Лицо его моментально побагровело, приобретая уж вовсе устрашающий вид. – Самодеятельность разводите! Вам кто разрешал запросы писать в вышестоящие инстанции?! – продолжал орать главред, с такой силой тыча сосискообразным пальцем в потолок, как будто собираясь проткнуть его.

– У вас есть какие-то претензии к моей питерской публикации? – поинтересовалась я нарочито спокойным официальным тоном. – Какие именно?

– Нет, к публикации претензий никаких, – произнес шеф, явно не собираясь переводить разговор в конструктивное русло. – Я сейчас не об этом. Чтобы больше ни одного запроса! Понятно?! Ни одного! Не дергайте никого по этому поводу. А то ведь там шуток не понимают: нас самих так дернут, костей не соберем всей редакцией. Поэтому я вас, милейшая Виктория Евгеньевна, очень прошу, – продолжил он, снова переходя на елейную интонацию и отвешивая мне издевательский поклон. – Оставьте вы свои штучки, не подводите под монастырь родной коллектив. Мне очень серьезные люди настоятельно рекомендовали спустить это расследование на тормозах и в ту сторону больше не смотреть. Очень просили. А я в свою очередь вас, Виктория Евгеньевна, убедительно прошу.

– Давайте внесем ясность, – заговорила я, воспользовавшись паузой. – Я не делала и не делаю ничего противозаконного. Любое мое действие происходит в точном соответствии с Законом о средствах массовой информации. Надеюсь, вы помните об его существовании? В таком случае, почему кто-то считает себя вправе диктовать нам, как выполнять нашу работу? Честно говоря, я была очень удивлена вчерашним инцидентом. С чего это вдруг вам понадобилось, чтобы я вносила изменения в текст, который вы уже подписали в печать? Вы его читали и сочли достаточно качественным, не так ли?

– Ты мне тут, Виктория, балаган не устраивай! – снова заорал передохнувший главред. Пухлый серовато-синий кулак с грохотом опустился на крышку дубового стола. Но шефу этого явно показалось мало. Отшвырнув в сторону вертящееся кресло, он выскочил на середину кабинета и принялся бегать вокруг меня, колыхая обширным брюхом и отсвечивая багровой от гнева лысиной. – Оскорбленную невинность она тут еще будет из себя корчить! Вот скажи честно, – продолжал он, останавливаясь прямо передо мной и брызгая капельками слюны. – Тебя кто-нибудь хоть когда-нибудь ограничивал? Нет, не ограничивал! Тебе во всем и всегда шли навстречу! А вот теперь я прошу тебя: уймись! Нет, приказываю, как твой непосредственный начальник. И в данной конкретной ситуации ты поступишь не по-своему, а так, как тебе говорят. А свои несгибаемые принципы спрячешь сама знаешь куда, понятно?!

Вот этого ему уже не следовало говорить! Горячая волна прокатилась по мне с головы до ног, на мгновение перед глазами все заволокло красной пеленой. Взять бы сейчас со стола хрустальный графин и опустить на багровую лысину этого трусливого хама. Чтобы осколки по всему кабинету…

Но вместо этого я достала из кармана носовой платок и, демонстративно вытерев лицо, произнесла ледяным тоном:

– В данной конкретной ситуации я просто положу на стол заявление об уходе. А свою истерику можете себе именно туда и запихнуть.

Резко развернувшись, я пулей вылетела из кабинета. Схватив со стола изумленно пискнувшей Леночки чистый лист бумаги, я быстро написала заявление по собственному желанию. За массивной дубовой дверью продолжал бесноваться человек, которого я искренне уважала. До сегодняшнего утра. Мой бывший начальник что-то выкрикивал о трудовом законодательстве, о моем характере, с которым я не приживусь ни на одном месте и еще приду… приползу, а он еще посмотрит, брать ли меня назад, даже с испытательным сроком. Но все это уже не имело для меня ровным счетом никакого значения.

Заскочить в свой кабинет – точнее, уже в бывший свой, – схватить со стола сумочку и выбежать на свежий воздух оказалось делом нескольких секунд. Как же там, оказывается, было душно!

Нет, вести машину в таком состоянии просто невозможно! Собью первого встречного гаишника, а может, и того хуже: собаку или кошку. Или в упор не увижу стоящий на дороге столб, стену, одним словом, препятствие неодолимой силы. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

На тот свет я еще успею и вообще туда незачем торопиться, как говорил мой инструктор в школе вождения – бывший профессиональный гонщик. Наверно, самым разумным было бы оставить «глазастика» на стоянке, а самой мирно отправиться домой на такси. Или позвонить Вадиму, с которым все равно на сегодня договорилась о встрече. Но видеть в его глазах беспокойство и страстное желание запеленать меня и посадить, как чересчур подвижного ребенка, в манеж с игрушками? Ни за что на свете! Я взрослая самостоятельная женщина, а не объект для заботы.

О таком супруге, как Вадим, можно только мечтать. Почти двухметровый красавец, надежный и мощный, как атомный ледокол, прекрасно зарабатывает, обожает дом и семью и снисходительно относится к милым женским слабостям вроде покупки двадцатой пары туфель. Большинство женщин были бы счастливы оказаться за его широкой спиной – как в прямом, так и в переносном смысле этого слова – и мило щебетать в семейном гнездышке, изо всех сил создавая уют. Но, как довольно быстро выяснилось, я не принадлежу к числу таких женщин и более того: совершенно не поддаюсь перевоспитанию. Поэтому, промучившись вместе несколько лет, мы сочли за лучшее остаться друзьями. Тем более что у нас остается общая забота – сынуля, который, несмотря на спокойный характер, тоже может влипнуть в историю. Как вчера, например.

Но все это вовсе не причина, чтобы признаваться, что я распсиховалась, будто кисейная барышня. Сейчас возьму себя в руки и явлюсь на встречу со спокойным независимым видом. И мы как равноправные партнеры обсудим возникшую проблему.

Плюхнувшись на водительское место, я закрыла глаза и добросовестно попыталась успокоиться. А для этого сперва не торопясь досчитала до ста двадцати пяти, затем попыталась просклонять некоторые из английских неправильных глаголов, а в завершение постаралась представить, что вокруг меня не заснеженная Москва, а берег Черного или Средиземного моря. Точно, Средиземного! Я сижу на горячем от солнца камне, передо мной волны с ласковым шуршанием набегают на белый, удивительно чистый песок… Я смотрю вдаль, на горизонт…

Но тут воображение, выйдя из-под контроля, принялось отчаянно хулиганить. На изумрудно-синих волнах закачалась жирная фигура главреда. С отчаянным верещанием он беспорядочно колотил по воде бледными толстыми руками, похожими на два основательно подтухших окорока. За Николаем Васильевичем гналась громадная тигровая акула. Хищно улыбаясь всей пастью, она косилась в мою сторону, как бы испрашивая разрешения на дальнейшие действия.

– Виктория Евгеньевна, душенька, голубушка! – вопил шеф, почти выскакивая из воды. – Спасите! Я больше никогда ничего не буду вам запрещать! Расследуйте, что хотите, беспокойте, кого пожелаете, и слова не скажу. Я вас убедительно прошу: уберите от меня эту хищницу.

Акула снова повернулась ко мне. Почти смягчившись, я собралась отослать ее прочь, но, вспомнив капельки отвратительно пахнувшей слюны, летевшие мне в лицо, с удовольствием произнесла:

Широко открыв пасть, акула целиком проглотила шефа. Но в следующее же мгновение на ее страховидной морде появилось такое же выражение, как у Глеба, когда мать Вадима и моя свекровь поила его рыбьим жиром.

– Ладно, так уж и быть. Фу!

Сморщив нос, акула изо всех сил плюнула в сторону берега. На песок, прямо к моим ногам, вылетел помятый, но совершенно целехонький Николай Васильевич.

– Вы все поняли? – строго спросила его я.

– Все! – клятвенно заверил шеф, поднимаясь на четвереньки и пытаясь убрать с лысины вцепившегося в остатки волос краба. – Понял, осознал, исправлюсь в самое ближайшее время.

Со вздохом облегчения я открыла глаза. Все-таки аутотренинг – великая вещь! Недавняя сцена уже казалась не настолько трагичной. В конце концов, мое бывшее место работы – не единственное издание в Москве, а специалиста моего уровня в любом печатном органе должны просто с руками оторвать.

С этими мыслями я катила по зимнему шоссе, практически пустому в это время дня. Следя, чтобы стрелка спидометра не отклонялась от цифры 60, я прокручивала в голове предстоящий разговор с Вадимом. Все-таки для меня обращаться к кому-нибудь за помощью – не самое приятное занятие, и особенно если этот «кто-то» – мой бывший супруг. Но, в конце концов, это форс-мажорные обстоятельства и прошу я не для себя, а для Глеба, нашего общего ребенка…

Я даже не успела испугаться и действовала на полнейшем автомате. Скорее всего, именно это меня и спасло. Совсем рядом, практически впритирку к моему неспешно плетшемуся «глазастику», прогрохотало что-то огромное. Точнее, не просто прогрохотало – оно пронеслось на космической скорости, пронзительно ревя сигналом и создавая сметающие все вокруг воздушные потоки.

Громадная грузовая фура пулей пролетела мимо меня и скрылась за поворотом. Какого черта?! На шоссе достаточно места, чтобы разъехаться как минимум двум таким автомобильным мастодонтам!

Пока я терялась в догадках, мои руки действовали сами, без всякого вмешательства разума. Или «глазастик» отреагировал быстрее своей хозяйки. Он проворно шарахнулся в сторону, изгибаясь и подпрыгивая, как соседская кошка при виде Мыша. Затем, следуя хитрым законам физики, резко развернулся и юзом вылетел на встречку, к счастью пустую, остановившись у края обочины капотом в ту сторону, откуда только что приехал. И что это только что было? Ненормальный какой-то! Тоже мне, развлечение себе придумал…

Но в следующее мгновение я ощутила, как волосы зашевелились у меня на голове, поднимаясь и торча во все стороны, будто наэлектризованные. Из-за поворота показалась уже знакомая фура. Не сбавляя скорости, она неслась прямо на меня. Это уже не укладывалось в рамки розыгрыша, даже самого идиотского… Надо срочно спасаться!

Я уже собиралась выскочить наружу и бежать по снежному полю, оставив «глазастика» на произвол судьбы, как с другой стороны показалось несколько двухэтажных экскурсионных автобусов. Ужас на колесах снова прогрохотал мимо.

Сказать, что теперь мне стало страшно уже по-настоящему, значило бы не сказать ничего. Не знаю, сколько времени я просидела за рулем, уставившись в одну точку и безуспешно пытаясь унять дрожь в руках. В голове царила ослепительная звенящая пустота, сердце грохотало и билось о ребра с такой силой, будто поставило себе цель разорвать грудную клетку и выскочить наружу.

Где моя сумочка? Вот она, под пассажирским сиденьем. Почему эту молнию вечно заедает? Едва не выронив мобильник и с трудом попадая пальцами на нужные кнопки, я принялась набирать номер Вадима. Хотя зачем набирать: вот он, в адресной книжке!

– Извини, я немного не доехала, – заговорила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Ты не мог бы выехать мне навстречу? Где я? Сейчас, минутку, дай сообразить. Километрах в двух от поворота к тебе, здесь еще рекламный щит «Коттеджный поселок «Озеро»». Нет, машина у меня не заглохла. И в аварию я тоже не попала. Да, жду.

Не прошло и пяти минут, как рядом затормозил новенький черный «лексус». Передняя дверца стремительно распахнулась, и наружу выскочил Вадим в расстегнутой кожаной куртке под цвет автомобиля.

«Очередную игрушку на колесах себе завел, – мысленно отметила я. – И, небось, полный набор аксессуаров, как же без них?!»

Увидев, что я жива-здорова, Вадим облегченно вздохнул, но, заметив тормозной путь, четко выделявшийся на посыпанном снегом шоссе, и глубокий след протекторов на разделительной полосе, едва не впал в состояние ступора. Вполголоса выругавшись, он резко открыл переднюю пассажирскую дверцу и грохнулся на сиденье рядом со мной, создав почти столько же шума, сколько и Мыш, когда со всего размаха плюхается на пол ванной.

– Тебе что, – возмущенно начал он, – мало своих журналистских расследований, так решила до кучи еще и каскадером заделаться? Жить надоело?!

– Точнее будет сказать: кому-то очень надоело, что я живу.

Судя по всему, Вадим собирался в тысячу какой-то раз сообщить мне, что когда-нибудь я обязательно доиграюсь и что бороться с ветряными мельницами – самое безнадежное занятие на свете. Но, взглянув на мое лицо, белое, как покрывавший обочину снег, безнадежно махнул рукой.

Несмотря на все протесты, мне пришлось переместиться на пассажирское сиденье «лексуса», а «глазастик» последовал за нами на прицепе. Еще через полчаса мы сидели уже в гостиной, в креслах, выписанных Вадимом с какой-то международной выставки. Передо мной дымилась чашка с успокаивающим травяным чаем, хотя в данной ситуации я бы предпочла грамм 150 «Наполеона» или, на худой конец, «Реми Мартен». И сигарету, хотя я не курила даже в юности.

– А теперь рассказывай, – требовательно произнес Вадим. – Судя по всему, на этот раз ты вляпалась во что-то серьезное. Давай по порядку. Какое осиное гнездо ты разворошила? Чем сейчас занимаешься?

– Да все как обычно, – заговорила я, чувствуя себя двоечницей, вызванной в кабинет директора школы. – Ничем не выдающееся расследование, столкновение интересов, судебные разбирательства.

– И какова цена вопроса?

– Аварийное здание в центре Питера. Точнее, не столько здание, сколько земля под ним.

Вместо ответа Вадим длинно и протяжно свистнул.

– И правда, пустячки, говорить не о чем! Ну и на какой стадии твоя очередная великая битва?

Я сама не заметила, как рассказала и про ничем не примечательное здание, владельцы которого, едва продав, объявили торги недействительными и с большим скандалом вернули недвижимость, и о разбирательствах, которые за этим последовали. Допивая пряный, сладко пахнувший чай, я поведала о разговоре с начальством и о том, как написала заявление об уходе и ушла, гордо хлопнув дверью. Затем я перешла на странное происшествие с Глебом, которое, собственно, и послужило причиной нашей сегодняшней встречи, во всех подробностях расписала появление грузовой фуры, едва не сделавшей из меня с «глазастиком» некое подобие аппликации на асфальте.

– Короче, так, – заявил Вадим голосом, в котором явственно звякнул металл. – Завтра же отправляю Глеба в Англию – подальше от твоих разборок, да и языковая практика ему не помешает. А тебе выделю телохранителя.

– Ага, и семь нянек в придачу, – фыркнула я, чувствуя, что ко мне возвращается обычное присутствие духа. – Даже не думай!

Отказавшись от путешествия в кабине «лексуса», я вернулась домой в своем «глазастике». Правда, отбояриться от охраны не получилось. Иногда Вадим становится до отвращения принципиальным, и тогда с ним лучше не спорить.

Я снова оказалась дома в гордом одиночестве, если не считать Мыша, прохлаждавшегося на полу ванной. Сынуля, несмотря на все мои просьбы, усвистал куда-то с друзьями, о чем известил торопливо нацарапанной запиской с двумя грамматическими ошибками.

Никто не действует на нервы и даже не смотрит в мою сторону. Но, вопреки всем ожиданиям, никакого удовольствия от этого я не ощущала. Читать не хотелось: все герои исторического романа теперь казались мне полнейшими идиотами. Им бы мои проблемы!

Кофе, заваренный по всем правилам, тоже не прибавил хорошего настроения. Телевизор был выключен через полминуты просмотра. Окружающий мир казался все более несправедливым и омерзительным.

Ну почему именно у меня вечно все не как полагается? Когда в детсадовском возрасте все девочки играли в принцесс, мне почему-то нравилось изображать разбойницу. В школе вместо того, чтобы разреветься и позвать на помощь учительницу, всегда давала обидчикам сдачи. Я и сейчас не понимаю, что может быть хорошего в том, что тебя дергают за косички или обстреливают жеваной бумагой. Внимание, видите ли, проявляют! Да видала я такое внимание в белых… кроссовках! Брак, о котором можно только мечтать, разрушила, можно сказать, своими руками. И раз за разом отталкиваю все попытки Вадима восстановить семейный союз.

Любая нормальная женщина, окажись она на моем месте, тут же закрутила бы с кем-нибудь из коллег страстный и ни к чему не обязывающий роман, но мне гораздо интереснее заниматься поиском информации, а портить хорошие товарищеские отношения ради сомнительного удовольствия… Нет, такое совершенно не для меня!

Вот теперь и сиди одна – продолжала я заниматься самокопанием, переходящим в самоедство. Без мужика и без работы, которой лишилась из-за своей принципиальности, с которой все нормальные люди распрощались, выйдя из подросткового возраста. Деньги у такой безалаберной хозяйки, как ты, скоро закончатся, другое место еще искать и искать. Останешься на бобах и сама во всем будешь кругом виновата.

Да кто там еще названивает?! На домашний, а потом еще и на мобильник! Нет меня ни для кого, понятно? В конце концов, имею я право хоть иногда побыть слабой женщиной и похныкать в подушку? Да, именно! Сейчас возьму диванную подушку и как следует промочу ее слезами. Нет, правда, что я за моральный урод такой? И зачем такие, как я, вообще на свет рождаются…

Послышался длинный требовательный звонок, на этот раз в дверь. Такой обычно предшествует крику «Откройте: полиция!» Неужели Вадим из-за того психа на грузовой фуре развил бурную деятельность и поставил на ноги еще и правоохранительные органы? С него, пожалуй, станется. Но тогда почему Мыш, подбежавший к двери, не лает, как обычно при приближении чужих, а, наоборот, радостно потявкивает, изо всех сил виляя обрубком хвоста? Ладно, сейчас выясню.

kartaslov.ru

Смотрите еще:

  • Правило примеры по частям Основные методы интегрирования Определение интеграла, определенный и неопределенный интеграл, таблица интегралов, формула Ньютона-Лейбница, интегрирование по частям, примеры вычисления интегралов, вычисление интегралов on-line. Неопределенный интеграл Функция F(x), дифференцируемая в данном промежутке X, […]
  • Sin cos tg правило Синус, косинус, тангенс, котангенс острого угла. Тригонометрические функции. Синус острого угла α прямоугольного треугольника – это отношение противолежащего катета к гипотенузе. Обозначается так: sin α. Косинус острого угла α прямоугольного треугольника – это отношение прилежащего катета к […]
  • Закон вращения маятника Закон вращения маятника 2.3. Свободные колебания. Математический маятник Математическим маятником называют тело небольших размеров, подвешенное на тонкой нерастяжимой нити, масса которой пренебрежимо мала по сравнению с массой тела. В положении равновесия, когда маятник висит по отвесу, сила тяжести […]
  • Закон по касових апаратах Касовий апарат - 2018 (РРО) Тема: Кассові операції. Зміст добірки "Касовий апарат - 2018": 08. Окремі питання: 10. Роз'яснення та нормативні акти за темою " Касовий апарат ": Наказ №417 - Нормативні акти щодо застосування РРО тa книг обліку розрахункових операцій, бланки заяв, довідок, рішень, […]
  • Налоги 3 группа 2018 Ставка единого налога - 2018 Ставка единого налога - 2018 для предпринимателей-физлиц первой и второй гpупп расcчитывается в процентах oт размера прожиточного минимума и минимальной зарплаты, установлeнных нa 01 января 2018 года (смотрите страницy Минимальная зарплата - 2018). Скачайте Календарь […]
  • Алгебра правило степеней Что такое степень числа Обращаем ваше внимание, что в данном разделе разбирается понятие степени только с натуральным показателем и нулём. Понятие и свойства степеней с рациональными показателями (с отрицательным и дробным) будут рассмотрены в уроках для 8 класса. Итак, разберёмся, что такое степень числа. […]
  • В чем заключается правило треугольника Журнал "Квант" Скаляры можно складывать, умножать и делить так же, как обычные числа. Поскольку вектор характеризуется не только числовым значение, но и направлением, сложение векторов не подчиняется правилам сложения чисел. Например, пусть длины векторов a = 3 м, b = 4 м, тогда a + b = 3 м + 4 м = 7 м. Но […]
  • 23 гибдд ру штрафы 9112 рф http 23 gibdd ru 07.09.2014 | автор: Pakito | Проверка штрафов харьков | Просмотров: 289 Быстрая загрузка: 9112 рф http 23 gibdd ru Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим […]

Комментарии запрещены.